Наверное, я зажилась на этом свете. Иду по улице — и всё время ловлю себя на том, что с кем-то здороваюсь. С кем — не понимаю. Но люди кивают, улыбаются, просят фото. И эти бесконечные селфи… Вы не представляете, как они утомляют. Во мне уже целый протест против новых технологий. Не потому что не умею — умею. Просто не хочу. Из принципа. Все бросают курить — я курю. Все читают с экранов — а я обожаю настоящие книги: с запахом, с шелестом страниц, с тяжестью в руках. Я часто думаю, что единственная моя ошибка — это то, что я слишком долго жила с уверенностью: всё ещё впереди. Хотя с возрастом начинаешь понимать — впереди может быть только покой. Но ведь не в этом дело. Мне неинтересны люди, которые не отдают душу. Без огня, без боли, без любви. Такие — пустые. Сейчас, когда каждый

получил свободу быть кем угодно, я всё чаще вижу, как люди потеряли нечто гораздо важнее — совесть. А ведь это страшнее всего. Потому что совесть — это внутренний камертон, твой собственный суд. Я верю: чем дольше человек сохраняет в себе детство, тем дольше живёт его дар. Ведь талант — он ведь из детства. А счастье? Счастье — это любить. Даже если любовь без ответа. Потому что любить — это движение. Это жизнь. Это ты. Быть любимой — хорошо, но это всё-таки про то, что тебе дают. А любить — это когда ты отдаёшь. Красота… Она не просто радует глаз. Она воспитывает. Это нравственный инструмент, не хуже книги или исповеди. И она требует усилий. Потому что «ехать» только на том, что дал Бог, — это значит однажды рухнуть с коня. Когда ты молода, тебе хочется впитывать, учиться, получать. Когда зрелая — приходит потребность отдавать, делиться, передавать энергию. А когда становишься старой, хочется, чтобы рядом был свой «горшочник». Тот, с кем можно молча сажать герань. И не нужно больше никуда спешить.